Новости Кватор: Тени старых клятв

[Новостник Сообщества]

Дым священных трав, клубясь, поднимался к сводам Пещеры Гласов, теряясь среди сталактитов, что свисали, подобно каменным слезам. Воздух был густ и сладок, пах влажной землёй, кореньями и древней магией. Внутри круга из девяти камней сидели девять ведунов, девять дуулг. Их лица, испещрённые ритуальными красками, были непроницаемы.

Гээл-Ирхэн, младший из присутствующих, провёл ладонью над чашей с тлеющими углями. Дым на мгновение обратился в птичий лик.

— Вы звали меня, братья и сёстры мои, Гээл-Мыш, Лоон-Куль, Маас-Рыкай и Маас-Шоша, Сээд-Вэйвэй и Сээд-Удук, Тыым-Олон, Хоор-Тын и Хоор-Хын, — его голос был шелестом опавших листьев. — Дабы поговорить о человеке. О князе Финисте, что правит в Загорье.

Клубы дыма вновь обрели форму: суровый мужчина с лицом, высеченным из гранита, и пустыми глазницами.

— Он слеп, но видит дальше многих зрячих. Видит глазами своего сокола — Хана, — продолжал Гээл-Ирхэн. — Он хранит старые клятвы, данные земле. В его жилах течёт кровь, что слышит шёпот леса. Шёпот дивов, во всём подобным Первым. Духи леса молчат. Но заговорят ли с ним? Или с его дочерью? — Гээл-Ирхэн замолчал. — Если Финист сумеет говорить с дивами, если старые союзы меж людьми и иными существами оживут… Это изменит расклад сил в Кании.

— Ты предлагаешь сделать ставку на человека? — проскрипел старый Хоор-Тын.

— Я предлагаю наблюдать, — поправил Гээл-Ирхэн. — И ждать. Если лес признает его, нам нужно будет решить: признаём ли его и мы.

***

Кабинет был образцом имперского минимализма: полированный базальтовый пол, стены без украшений, массивный стол из тёмного дерева. Лишь за окном клубились вечные туманы астрала, подсвеченные багровым заревом плавильных цехов Империи. Яскер сидел в кресле, его лицо было скрыто в тени. Елизавета Рысина стояла перед столом, прямая, как штык, в строгом мундире с аксельбантами Комитета.

— Тырль, — произнесла она, и слово прозвучало как приговор. — Гоблин. Советник так называемой королевы Светланы. Наши агенты в Кваторе докладывают: он умён, циничен и опасен.

— Кому служит? — голос Яскера был уставшим.

— Себе, — без колебаний ответила Рысина.

— Орки бунтуют, — заметил Яскер. — А можно ли направить гоблинский ум на усмирение этой угрозы?

Рысина усмехнулась, коротко и сухо.

— Тырль не пешка, которую можно двигать. Он сам игрок. Но… мы можем создать на доске ситуацию, где разгром орочьих бунтов окажется для него выгодным ходом.

— Комитету следует обратить на него внимание, — подытожил Яскер. — Не как на угрозу, а как на… ресурс. Если Валиры падут или придут к успеху, то куда подастся этот прагматичный ум? Нам нужно это знать.

Рысина чуть заметно улыбнулась.

— Ресурс, — ей нравилось это слово. Оно стирало личность, оставляя лишь функцию.

Воздух был густ от аромата старого вина, дорогих духов и тайных сделок. В полумраке, за столиком в нише, сидел король Луи, невозмутимый, с бокалом рубиновой жидкости в руке. Перед ним, подобные изысканным статуям, стояли Бланш и Бьянка ди Дазирэ.

— Внучка, — произнёс он слово, словно пробуя на вкус прокисшую ягоду. — Джулия. Дочь моего блудного сына и этой… канийской королевишны без короны. Докладывайте.

Бланш ди Дазирэ, глава разведки, сделав безупречный полупоклон, начала зачитывать донесение своих агентов.

— Восемнадцать фактических лет. Полукровка. Воспитывалась матерью в духе ненависти к магам и тоски по утраченному трону. Образование на Стелларе, у Дома ди Грандер, было… прервано. Затем попала во временную аномалию, где провела два года субъективного времени. Предпоследнее место известного пребывания – аллод Ней, где, по неподтверждённым данным, контактировала с Иркаллой.

— Джулия избалована, жестока, непокорна, — вступила Бьянка. — Она – восхитительное чудовище. Её развлечения – виселицы и орудия пыток. Она видит в окружающих живых кукол, которых можно ломать от скуки.

— Репутации нашего Дома уже нечего терять, — вздохнул Луи. — Но магия… вы говорите, у неё есть дар?

— Несомненно, — кивнула Бланш. — Ей нужен учитель. Тот, кто направит её садизм в… продуктивное русло.

— Нужно найти ей наставника, — приказал король, отворачиваясь от окна. — Посмотрим, во что она превратится.

Он покрутил бокал в руках.

— Большая Игра требует изящных ходов. Рискованно. Но… красиво. Одобряю.

***

Зал напоминал гигантский планетарий. Над головами парили проекции звёздных систем, астральных течений и математических формул. В центре, на возвышении, стоял Космос, его форма едва угадывалась в сиянии маны. Перед ним, вытянувшись по стойке «смирно», стоял Аполлус, глава разведчиков.

— Докладываю о субъекте: Рада, дочь князя Финиста, — голос Аполлуса был лишён эмоций. — Единственная наследница. Обучена как женским искусствам, так и владению оружием. Преуспевает в последнем.

В воздухе возник голографический образ девушки с суровым лицом, а рядом – силуэт лисы.

— Её ключевая особенность – симбиоз с животным, лисой по кличке Зорька. Она видит её глазами. Примитивная, но эффективная форма астральной проекции и слежки. Язычество в его чистейшем виде.

— Дикарство, — прозвучал голос Космоса, от которого задрожали молекулы воздуха. — Но всё дикарство основано на законах, которые мы, аэды, лишь начали постигать. Древние расы – прайдены, дивы – говорят с миром на этом языке. Мы же пока не познали его.

— В Кании нарастает противоречие: вера в Свет, что принесла Церковь, против старой веры в духов леса и земли. Рада и Финист – столпы старой веры. Если это противоречие перерастёт в конфликт, это ослабит Лигу, — заметил Аполлус.

— Будем наблюдать, — постановил Космос. — Конфликт идеологий. Возможно, однажды нам потребуется понять эту «лисью магию», чтобы предсказать следующий виток в развитии этого нестабильного мира.

В лаборатории Смеяны, заставленной причудливыми механизмами, пахло маслом и электрическими разрядами. Зарница Жарова, вся в саже и с перекошенным от раздражения лицом, отложила гаечный ключ.

— Эта… птица, учительница. Гамаюн. Не птица даже, а девоптица, или как там их. Говорят, она не предсказывает будущее, а помнит его. Сидит на своём Пне от Великого Древа и поёт песни, от которых кровь стынет.

Смеяна, не отрываясь от чертежа, лишь подняла бровь.

— Легенды, Зарница. Сказки для запуганных крестьян.

— Сказки, которые правят умами, учительница! — вспыхнула Зарница. — И если в этих сказках есть хоть крупица правды… Эта Гамаюн может знать вещи. О древних союзах, о василисках, о том, как дивы отвернулись от Валиров. Их благословение угасло, а почему? Может, знает она. Нам нужно это выяснить. Если мы найдём способ поговорить с этой птицей… или расшифровать её песни…

Смеяна наконец взглянула на ученицу. В её глазах мелькнул холодный интерес.

— Она долгое время жила здесь, на Умойре, — задумчиво сказала Великая волшебница. — Сторонилась меня. Предпочитала общество деревьев и сказочных тварей. Её сестра, Сирин, была менее… разборчива. Попала под влияние Проказы, помнишь?

— Помню, — буркнула Зарница. — Так что с ней делать?

— Пока ничего, — усмехнулась Смеяна. — Меня интересует не столько она, сколько то, что она помнит. Летописи говорят, что Валиры когда-то истребили василисков по велению дивов. Гамаюн должна помнить, почему. Помнить истинную природу этих существ. А природа силы всегда интересует техномага.

— Вы думаете, василиски – это не просто чудовища? — удивилась Зарница.

— В мире, где птицы помнят будущее, а корабли плавают по астралу, ни в чём нельзя быть уверенным, — ответила Смеяна. — Если Валиры снова начнут копаться в своём прошлом, они могут потревожить не только отобранные у них троны, но и тех, кто спит под землёй. И тогда знание Гамаюн станет ключом. Или оружием.

***

В дымной юрте, где воздух был густ от запаха жареного мяса и дыма священных трав, старый шаман Курган Печальных сидел напротив Коловрата Северного, Верховного Шамана.

— Дунай, — произнес Курган. — Воевода орков Сиверии. Храбрый. Хитрый. Его интуиция не раз спасала сородичей. В его жилах тоже течёт кровь Лютовея Степных, хоть и меньше, чем в Черепе, Жало и Вихре. Кланы Тигриных и Белых слушают его. Но он заключил союз с людьми. Служит Финисту.

— Орк не должен никому служить! — прорычал Коловрат, швырнув обглоданную кость в огонь. — Мы – вольный народ!

— Так было, — кивнул Курган. — И так будет. Но мир – сложная штука. Дунай выбрал стабильность и защиту под крылом сильного князя. Он думает о выживании своих кланов. Его можно понять.

— Понимание – удел слабых, — отрезал Коловрат. — Но его помощь… его помощь может быть полезной. Орки разобщены. Племена воинов не слушают нас. Если Дунай, уважаемый воин, возглавит не борьбу за миску похлёбки у людей, а борьбу за нашу землю, за нашу свободу… Его авторитет может объединить многих.

— Ты хочешь использовать его? — уточнил Курган.

— Я хочу, чтобы он вспомнил, кто он, — мрачно сказал Коловрат. — Мы не слуги. Мы – острие топора. Наблюдай за Дунаем. И найди тех в его окружении, кто тоже помнит об этом. Возможно, его союз с людьми – лишь уловка. А под ней всё ещё тлеет уголь настоящей орочьей ярости.

Коловрат долго смотрел в огонь.

— Это мудро. И опасно. Дунай не любит, когда им управляют.

— Орком не нужно управлять. Ему нужно показать дорогу. А уж он по ней пройдёт, сокрушая всех на своём пути.

Тронный зал был высечен из чёрного обсидиана. На стенах полыхали руны, повелевающие реальностью. На троне, что больше походил на алтарь, восседала Иркалла. Перед ней, склонившись, стояли три фигуры в капюшонах.

— Ольга, — начал Хранитель Знаний, его голос был шёпотом пыльных свитков. — Чародейка. Посланница и, вероятно, дочь Великого Мага Смеяны. Отец неизвестен.

— Она – посредник, — прошептал Хранитель Мудрости. — Её истинная цель – не служение матери, а понимание угрозы, нависшей над всеми. Она движима не амбицией, а… любопытством. И страхом. Она видит дальше сиюминутных битв за троны.

— Она опасна, — прогремел Хранитель Силы. — Её сеть информаторов обширна. Её магия позволяет проникать куда угодно.

Иркалла медленно повернула к ним свой «взгляд». Зал содрогнулся.

— Она видит угрозу. Какую?

— Пустоту, Владычица, — ответил Хранитель Мудрости. — То, что грядёт. Она пытается понять её природу, чтобы найти противоядие. В этом её цель пересекается с нашими интересами. Гибель Сарнаута лишает нас власти.

— Если Ольга – дочь, — изрёк Хранитель Знаний, — то её независимость может быть иллюзией. Либо ширмой для планов матери. Либо… личной трагедией. Дочь, что бежит от тени могущественной родительницы, часто совершает необдуманные поступки. А необдуманные поступки создают бреши.

— Наблюдать, — прозвучал наконец приказ, от которого содрогнулась реальность. — Смеяна прагматик. Она не станет рушить Лигу. Но её дочь… дочь может быть тайным оружием. Выясните, что движет Ольгой. Страх перед матерью? Жажда признания? Или нечто иное?

***

У костра, сложенного у корней исполинского дерева, сидели гибберлинги-мистики. Воздух звенел от их тихого напева. Унн, её чёрная шерсть отливала в огне синевой, смотрела в пламя.

— Слушайте, сёстры, — её голос был шёпотом самой судьбы. — Нить Антона Валирского. Она… прямая. Чистая. Слишком чистая для этого мира грязи и крови.

Она водила лапой по воздуху, и в нём проступали видения: Антон, читающий книгу; Антон, говорящий о мире и милосердии; Антон, смотрящий на разрушения с болью в глазах.

— Он – потенциальный Избранный. Тот, в ком нуждается хрупкий баланс. Но его нить тонка. Его вера в добро – его сила и его погибель. Мир, который он хочет спасти, сломает его.

Одна из Ткущих, старая гибберлинг с седой шерстью, кашлянула.

— Значит, он не выживет?

— Вариантов много, — ответила Унн. — В одном… его вера превращается в фанатизм, и он становится новым тираном, во имя добра творя зло. В другом… он ломается, увидев предательство близких, и его нить обрывается. Но есть один узор… самый тусклый и самый прекрасный. Где он, пройдя над бездной, не сломается, а закалится. И станет тем королём, который приносит не меч, а щит. Тем, вокруг кого может объединиться не сила, а надежда.

— И что нам с того? — проворчала одна из Шерстинок.

— Мы, «Держащие Нить», должны понимать, какие узоры выгодны Ткани Мира в целом, — сказала Унн. — Возможно, появление такого короля отсрочит наступление той Пустоты, что я предвидела. Возможно, его крах ускорит его. Мы должны следить за Антоном Валирским. Ибо его личная судьба может оказаться гирей на чаше весов всей нашей реальности.

***

В стерильном пространстве виртуального сознания Интеграл обрабатывал данные. Его «голос» был лишён тембра, лишь чистый информационный поток. Нефер Тот, лидер восставших Зэм, смотрел на мерцающую сферу, в которой обитал коллективный разум Интеграл.

— Субъект: Гвидон. Старейшина деревни в Загорье. Родственная связь: Свободные Торговцы. Анализ характера: противоречив. Внесён в базу как «мягкий» и «нерешительный». Внесён в базу как «эффективный переговорщик» и «поисковик компромиссов». Вывод: тактическая гибкость. Маскировка под слабость.

На голограмме возникло изображение ничем не примечательного мужчины средних лет.

— Вероятность влияния на глобальную политику: 0.8%. Вероятность влияния на локальные конфликты в Загорье: 97.3%. Анализ паттернов поведения указывает на высокую эффективность в деэскалации напряжённости.

Нефер Тот удивлённо качнул маской.

— И этот… деревенский староста… так важен?

— Загорье – пограничный регион, — холодно пояснил Интеграл. — Яблоко раздора между Валирами и Великими Магами Лиги. Конфликт там неизбежен. Но его масштаб и исход переменны. По моим расчётам, именно такие незначительные фигуры, как Гвидон, часто становятся тем штифтом, который удерживает механизм от полного разрушения.

— И что? Нам искать с ним союза? — усмехнулся Тот.

— Отрицаю, — ответил Интеграл. — Прямой контакт неэффективен. Но его деятельность должна быть включена в стратегические расчёты. Он – стабильный элемент в нестабильной системе. Стабильность подлежит либо контролю, либо ликвидации.

Интеграл не испытывал эмоций. Лишь целесообразность важна. Гвидон был переменной в уравнении, которое предстояло решить.

В просторном, аскетичном кабинете Великого Мага Айденуса Жуга Исаев стоял по стойке «смирно». Его доклад был чёток и сух, как протокол допроса.

— Светлана Валирская. Обосновалась в руинах Кватора. Вокруг неё – горстка верной стражи, советник-гоблин и двое детей-полукровок. Публично заявляет о намерении возродить былое величие. Фактически – готовит почву для мятежа.

Айденус, старый и мудрый, вздохнул.

— Мы знаем её историю, Жуга. Проклятие, двадцать лет в облике ведьмы, некромантия её мужа-эльфа… Считали, что снятие проклятия положит конец этой саге. Видимо, ошиблись.

— Она – искра в пороховой погреб Кании, — продолжал Жуга. — Её легитимность, пусть и призрачная, привлекает тех, кто ностальгирует по Валирам. А её личная месть направлена против вас. Против всех Великих Магов. Она представляет большую опасность, чем бандиты с большой дороги. Она бросает вызов самой основе нашей власти.

— Иная беда пришла от эльфов, — мрачно заметил Айденус. — Тридцать пять лет назад её смерть и неудачное воскрешение едва не развязали войну. Теперь её возвращение может сделать то же самое. Возможно, её стоило оставить в покое?

Жуга сделал паузу, глядя в пространство перед собой.

— Есть нюанс. По нашим каналам стало известно: старая династия ищет союза с местной знатью через династический брак. Это уже не просто бредни о троне. Это – начало новой смуты.

Айденус, до этого момента остававшийся неподвижным, медленно сомкнул пальцы.

— Вывод? — спросил он безразличным тоном.

— Вывод, — отчеканил Жуга, — Светлана Валирская перестала быть призраком прошлого. Она стала угрозой настоящему. Она здесь. И она не успокоится. К ней стекаются рыцари. Она претендует на всю Канию. Начинается новая дворянская смута. Сыскной приказ готов к работе. Вопрос не в том, будет ли конфликт. Вопрос в том, когда он начнется, и как мы его используем, чтобы раз и навсегда покончить с призраками прошлого.

Он ждал. Приговор должен был вынести тот, кто играл в игру престолов на ином, высшем уровне.

Айденус закрыл глаза. В тишине было слышно, как трещат свечи.

— Следи, Жуга. И докладывай. Эта женщина – не просто угроза. Она – наша расплата за старые грехи. И, боюсь, платить придётся кровью.

Adblock test 

Читать далее...